Из теории вероятности все просрать

А вот спросить у выпускника КНЭУ или прочих «финансов унд кредитов» о вероятности встречи с живым тиранозавром. В его голове дисперсии стохастического анализа сразу же заплетутся в тугой узел с критериями Ходжа-Лемана, а расплетясь обратно и руководствуясь критерием Вальда, скорее всего ответ будет – 50%. Либо встречу, либо не встречу.
Ответ был бы ближе к реальности, если студент что-нибудь слышал об эволюционной теории, палеонтологии и том, что эти самые тиранозавры недавно вымерли к чертовой бабушке.

Юные дарования работают в банках и инвестиционных компаниях. Им же зачастую поручают оценивать риски инвестиционных проектов.
Построить завод? Да вы что! Это же риски! Это трубы. Трубы коптят, станки вжык-вжык, можно испачкаться!
А ТРЦ? ТРЦ нет. ТРЦ – привычный гламурчик, розовые пони и якорные арендаторы.
Даже если стоимость завода соразмерна реконструкции универсама на Троещине.

Завод – большой риск, а давайте позвоним знакомому олигарху, если согласится, организуем пул инвесторов?
И все пытаюсь понять, а каким образом распыление долей во вложенном капитале может влиять на общую рисковость проекта?

Ведь нет существенной разницы, то ли это 100 долларов, то ли 30 млн. Рисковые события – они или случаются, или нет. Деньги теряются или нет.

А теряются они чаще не из-за того, что «ой, извините, сметчик ошибся да маркетолог проворонил», а потому что кнопки калькулятора внезапно стерлись, и человек человеку — волк.

Чем меньше стейкхолдеров – тем меньше рисков, а колхоз – дело добровольное.
Вообще, думается мне, в наших условиях есть несколько ключевых факторов рисковости:

1. Макрориски. Например, полномасштабное вторжение московитов, все мы достаем с антресолей тревожные рюкзаки, а из сейфов оружие. Или пандемия с такими масштабами, после чего выжившие вернутся в первобытнообщинный строй.

В таком случае теряют смысл любые долгосрочные инвестиции и тогда чем мы вообще тут все занимаемся?

2. Кадровые управленческие риски. Нивелируются защитой от дурака и двойным-тройным контролем на всех этапах проекта. Нет ничего страшного, если бюджет издержек будет слегка завышен. Три спеца всегда лучше, чем один.

3. Корпоративные войны. А вот это и есть тот самый жуткий риск, которого нужно бояться.

Выпускников КНЭУ никто не учил, что суды не работают, реестры открыты, отжать долю не проблема, а с уставами в сортир.

Рейдерство, отжимы, банкротства, заказные убийства – в 99% последствия взаимоотношений с бизнес-партнерами.
И такие примеры есть у каждого. Кроме юных и пока неопытных инвестиционных аналитиков.

Если бы все инвестиционные решения принимали наемные аналитики, мир вертелся только вокруг коммерческой недвижимости и бирж миноритарных долей индустриальных гигантов, случайно построенных вопреки.

Неопытность, узость мышления молодых «экспертов», втискивание многообразия ситуаций в узкиe рaмки своего понимания.

-Какова, по-Вашему, вероятность наступления вот такого риска?

-Такого слова как «вероятность» в природе не существует — его люди выдумали. Как и «случайные числа». Штука относительная и зависит только от наших знаний и накопленного опыта. Потому что мы, старые пердуны, умеем корректировать все эти вероятности дополнительными перепроверками.

— Мы Вам позвоним. Когда-нибудь.